Он опять улыбнулся – дрогнули под усами уголки рта.

– Я тебя не обижу.

– А это, кстати, не так просто, – возмутился я. – Меня обидеть.

– Знаю. Потому и предупреждаю. Чтоб не скакал. – Он сказал «скакал». Юмор такой, надеюсь, а не угроза. – Я с добром пришел…

– Оно и видно. В три часа ночи. Торопился обрадовать. Добром своим…

– Ехать далеко. – Он присел на стул, осторожно – не за себя боялся, за хрупкую мебель. – Дорога трудная.

– …И дверь сломал.

– Разве это дверь? Свет не зажигай, не надо… – Помолчал. – Нельзя.

Я оделся, похлопал по карманам – сигареты, зажигалка, горсть патронов. Пистолет, наручники – за пояс. Вроде все.

– Вещи все забирай. Сюда не вернешься.

– Что?! – Я резко повернулся к нему. – Ты что себе позволяешь, стало быть?

Он успокаивающе поднял руку:

– Нет, не понял меня. Сам не захочешь. К очень хорошему человеку едем. Погостить. – Подумал, взглянул на часы. – Две причины есть. Одну сейчас узнаешь. Через три минуты.

Вот это я понял (так бы сразу и сказал, а то – свет не зажигай) и спорить себе во вред не стал. Покидал в сумку небогатое имущество – и ходу за дверь. Отдохнул, называется…

Дальше все быстрее и быстрее: коридор, лестница, холл, двери. У дверей (снаружи, естественно) – открытый двухместный «Форд» дурацкого цвета. Беззвучный мотор его, не заглушавший даже тихий плеск волн и скрип цикад, видно, меня и разбудил.

– Хочешь попробовать? – Он указал на водительское кресло.

Такое дружелюбное доверие отчасти успокоило. Хотя, с другой стороны, человек за рулем не так опасен. Но с третьей – выкинуть эту тушу на ходу в пропасть будет трудно: слишком тяжел для меня, уже истощенного женщинами и борьбой с преступностью. И упрям, похоже, как всякий горец. Будет лапами за дверцу хвататься, проклятиями сыпать, длинными, как грузинские тосты на свадьбе…