Я пожал плечами и сел за руль. Он опять бросил взгляд на часы.

– Ехай прямо.

Мог бы и не говорить. Дорога все равно одна. И в одну сторону, в горы, на перевал. И назад дороги теперь тоже не будет. По крайней мере, для Серого.

Когда наша машина, послушная не только вздоху, но и мысли, взлетела по крутому витку серпантина на первую разъездную площадку, он положил лапу мне на плечо – как бабочка села. Или медведь на бабочку.

– Останови. Назад посмотрим. – И вышел из машины.

Я мог бы и не оборачиваться. И так знал, что будет.

Вот моя деревня, вот мой дом родной. Вот качусь я… Нет, не так. Вот окно моей спальни. Вот из него вылетели стекла, пыхнул клуб дыма. Рвануло пламя, донесся хлопок взрыва. Цикады смолкли на секунду.

Стало быть, «девки гуляют, и мне весело». А еще ногами своими хвалилась, попкой вертела, под семейное одеяло ко мне лезла. Предательница, шпионка, изменщица, стало быть. И не зря мне порой казалось, что где-то я ее видел.

– Первая причина, – веско сказал мой пассажир. – Анчар тебя спас. Запомни.

– Анчар – это, стало быть, ты?

Он молча и важно вернулся в машину – она резко осела и опасно накренилась в сторону пропасти. Я поспешил уравновесить ее своим худым телом.

– Я тебя буду Архаром звать. Ты такой легкий, проворный. Прыгучий.

Анчар поднял кулак:

– Не смейся надо мной – накажу.

Опять за свое. Я наконец-то разозлился.

– Знаю, знаю… – опередил он меня. – Но я очень постараюсь.

Анчар вытащил из перчаточного ящика громадный золотой мандарин – будто второе солнце взошло, снял с него кожуру, разложил на дольки, с наслаждением втянул волшебный запах. Перегнулся назад – машина ходуном заходила, – достал бутылку, налил два по полстакана.

– Только не говори долго, – предупредил я. – Очень мандарина хочется.