Я не стал стрелять из-под одеяла, не стал торопиться, выстрелить всегда успею. Тем более что я первым никогда не стреляю: бывшему начальнику обещал, дурак. И слово твердо держу, потому что я ко всему еще и немного честный.

Да и мало ли кто зашел?.. Менты мои любимые, коллеги бывшие, так не входят. А враги мои неутомимые осторожничают. Чаще всего без пользы для себя, стало быть. Вдруг хорошего человека уложишь, переживай потом. Целых два дня. И одеяло жалко – семейное. Легкое, но уютное…

Он остановился у кровати.

– Вставай, – дальним громом прогремел из нутра темной глыбы голос с кавказским акцентом.

– Зачем? – спросил я с наивностью помянутой дверной ручки.

– Поедем.

– Куда? – Я сел в постели, не выпуская, однако, пистолета. Оно так спокойнее. Для окружающих.

– Узнаешь.

– Когда? – Я вытащил из-под одеяла правую руку, задумчиво почесал стволом «вальтера» свой седой висок, меченный бандитской пулей.

– Скоро.

– А на хрена?

– Надо.

Очень разговорчивое дитя гор. Прямо болтун какой-то.

– Кому надо-то?

– Все узнаешь. Вставай. Долго говорим.

И главное – содержательно.

– Я спать хочу.

– У нас поспишь.

– С кем?

– Сам.

Не чужд юмора, стало быть. Или в русском не очень силен.

– Одеться?

Подумал. Уловил все-таки иронию, улыбнулся скупо и чуть заметно в рассветном сумраке, заползавшем в комнату.

– Как хочешь. Но пистолет отдай, – и протянул лапу-лопату.

Щаз-з! – как рыжая Женька говаривает. В этой лапе мой большой армейский «вальтер» (образца тридцать восьмого года) исчезнет бесследно.

– Чтоб Серый кому свой пистолет отдал? Ты от кого такое вранье слышал?