Но нет, не так это просто, ребята: улица узкая, машин полно, особо не разгонишься, шинами не повизжишь. Они меня скорее всего на рынке убьют, в толпе – чего проще, не вынимая рук из карманов.

Но вот на хрена я им сдался, таким упорным и настойчивым? Старые враги разыскать меня так быстро не могли, а новых я еще не успел себе нажить…

Анчар велел припарковаться, достал корзину (не иначе от воздушного шара) и грузно полез из машины, отвечая во все стороны на радостно-уважительные приветствия и объятия аборигенов, растворился в их жизнедеятельной толпе.

Оно и к лучшему.

Я тоже вышел из машины, чтобы не сидеть в ней как дурная мишень, и пошел вдоль ароматных фруктовых рядов. Тоже как алчный до женских прелестей подросток – глаза вроде бы по сторонам, а горящий взор (из затылка) – в одно место.

Вражья машина даже еще не остановилась, а из распахнувшихся дверец выскочили двое в белых пиджаках, быстро, набирая темп, пошли за мной. На сближение, стало быть.

Один из них, что поближе ко мне, потащил руку из кармана.

Я резко повернулся и стал столбом. Чтобы он имел возможность прицелиться, а я – не схватить шальную пулю.

И дал ему выстрелить (первым никогда не стреляю, всегда последним), качнулся в сторону и ответил навскидку, навсегда испортив его белый пиджак на самом видном месте. Где обычно медали висят.

Над рынком взметнулся многоголосый женский визг, и настала тишина.

Второй торопливо, на ходу, выкинул вперед руки с пистолетом, но выстрелить не успел: сзади, из толпы застывших людей, вылетела огромная нога и врезалась ему в поясницу. Он изогнулся, пробежал вперед несколько шагов и плашмя грохнулся на землю. Его пистолет послушно заскользил к моим ногам.